Русская пляска

Народная картинка «Русская пляска», изданная в 1830 г., принадлежит к наиболее ранним образцам песенного лубка. Картинки с этим сюжетом многократно печатавлись на протяжении всего ХIX в. большими тиражами.

На ней изображена популярная хороводная пляска, сопровождавшаяся старинной народной песней «Во лузях, во лузях», восходящей  к допетровским временам. В её названии использована устаревшая форма множественного числа слова «луг», уже в начале XVIII в. сменившаяся знакомой нам формой «В лугах». 

В тексте песни дочь просит отца выдать её замуж по любви — за молодого, «за ровнюшку». Песня была известна во многих вариантах, но в лубочных изданиях обычно печаталась в сокращённом виде, апеллируя к наиболее общеизвестной версии.

Само изображение композиционно заполнено и рассчитано на долгое внимательное рассматривание. Четыре пары танцующих мужчин и женщин в разных ракурсах и позах позволяют увидеть и различные фигуры танца, и характеры персонажей, их сложные взаимоотношения.

Цензором лубочной картинки выступил Сергей Тимофеевич Аксаков (1791–1859) — писатель, литературный критик и общественный деятель, отец будущих славянофилов К. С. и И. С. Аксаковых.

Государственная служба автора знаменитого «Аленького цветочка» складывалась сложно. Он был принят на должность цензора в Московский цензурный комитет летом 1827 г., но после утверждения нового, более сурового Цензурного устава в 1828 г. был отстранён от должности. Необходимость содержать многодетную семью и материальные затруднения заставили С. Т. Аксакова вновь добиваться возвращения к службе, и летом 1830 г. он вновь назначается цензором.

Его служебные обязанности заключались в проверке и выдаче разрешений или запрещений на печатные произведения, представленные на предварительное цензурирование издателями. Наибольшую опасность для государственного чиновника представляли литературно-критические журналы, недостаточно консервативный подход к оценке которых мог довести цензора до гауптвахты. Можно предположить, что лубочные издания с подобным сюжетом, так же как и различные рекламные материалы, были в этом смысле безопасны и давали долгожданную передышку Аксакову: цензору добросовестному, но политически не слишком благонадёжному.