Московский музыкальный журнал

«Московский музыкальный журнал» — одно из загадочных изданий в истории российской печати. Его выход был подробно анонсирован на страницах газеты «Московские ведомости», но дальнейшая судьба журнала долгое время оставалась неизвестна. Более того, до недавних пор считалось, что ни один экземпляр не сохранился.

Однако благодаря научным изысканиям его первая и, возможно, единственная напечатанная тетрадь нот была обнаружена и идентифицирована в конце ХХ века в фондах Отдела нотных изданий и музыкальных звукозаписей Российской национальной библиотеки.

«Московский музыкальный журнал» — одно из загадочных изданий в истории российской печати. Его выход был подробно анонсирован на страницах газеты «Московские ведомости», но дальнейшая судьба журнала долгое время оставалась неизвестна. Более того, до недавних пор считалось, что ни один экземпляр не сохранился.

Однако, благодаря научным изысканиям, его первая и, возможно, единственная напечатанная тетрадь нот была обнаружена и идентифицирована в конце ХХ века в фондах Отдела нотных изданий и музыкальных звукозаписей Российской национальной библиотеки.

Согласно программе журнала, напечатанной далее, в нём предполагалось 3 отделения. Первое должны были составить различные музыкальные статьи, перепечатанные из зарубежной периодик, а также концертная хроника Москвы и новинки нотной библиографии. Второе — московская театральная хроника. Третье — «смесь»: биографии знаменитых европейских артистов и новости о частных концертах и музыкальных вечерах.

Первоначально «Московский Музыкальный журнал» должен был выходить три раза в год: в конце апреля, августа и декабря. Подписчикам в качестве дополнения издатели также обещали выдавать «тетрадь новейших и удостоенных по выбору нот сочинения знаменитых композиторов в Европе и труды отечественных наших писателей, с присовокуплением и таких нот, которыми г-да авторы пожертвуют в пользу Журнала и которые нигде, кроме оного, печатаны не будут». В дальнейшем, при увеличении числа подписчиков, предполагалось увеличить число выпусков до шести в год, прилагать к номерам портреты знаменитых артистов, а в нотные тетради включать отрывки из опер и водевилей в переложении для фортепиано или квартета. За годовой комплект журнала издатели назначили цену в 35 рублей ассигнациями.

Как видим, проект был весьма амбициозен: было задумано издание, в котором освещалась бы и концертная, и театральная жизнь Москвы, а также печаталась бы зарубежная хроника. Ноты предполагались лишь в качестве приложения. Однако, по-видимому, осуществить затею так и не получилось. Во всяком случае, в «Московских ведомостях» больше не встречаются какие-либо упоминания о новом журнале, хотя именно эта газета должна была стать его рекламным «рупором». Единственное упоминание о выходе первой тетради нот встречается в февральском № 8 «Дамского журнала». Именно благодаря этому объявлению с подробным перечислением содержания нотной тетради и удалось установить принадлежность экземпляра из фондов РНБ к «Московскому музыкальному журналу».

В тетради были опубликованы девять пьес для разного состава инструментов и голосов. Особенно интересны Ноктюрн для фортепиано Дж. Фильда, Ноктюрн для фортепиано и виолончели А. Штаудта и Французская кадриль для струнного квартета Н. Кубишты, обозначенные в объявлении как «новые» и, по-видимому, впервые опубликованные в «Московском музыкальном журнале».

Издатель журнала остался нам неизвестен: в сохранившейся нотной тетради отсутствует титульный лист и никаких сведений ни об издателе, ни о литографе в тексте не встречается. В «Московских ведомостях» он именуется просто «господином издателем», а подписка на журнал принималась в конторе литографии на Тверском бульваре, в доме Чистякова под № 311 у Никитских ворот. 

Следует отметить, что литография в нотоиздательском деле 1820-х годов применялась в России нечасто, до середины XIX века было более распространено гравирование на меди. Сравнительный анализ с доступными сохранившимися литографированными нотами этого времени — а каждый мастер в этом деле имеет особенную манеру и «почерк» — также не принёс результатов. Можно предположить, что нотные издания не были специализацией данного литографа, так как в тексте нотной записи встречаются различные неточности и небрежности.

История «Московского музыкального журнала» по-прежнему ждёт своего исследователя. Дальнейшие изыскания в этом направлении могут пролить свет на некоторые аспекты музыкальной жизни первой половины XIX века и дополнить картину развития отечественной музыкальной журналистики.

С. П. Пепельжи