Опыты, учиненные над моровой язвой в Москве 1771 и 1772 годов

Рукопись «Опыты, учиненные над моровою язвою в Москве 1771 и 1772 годовъ. Усердием и охотою Лефортовские зараженных больницы доктора Петра Погорецкаго» повествует об опыте работы Петра Ивановича Погорецкого (1734–1780) в Лефортовской больнице во время эпидемии чумы — так называемой «моровой язвы». Документ входит в состав коллекции библиотек Колывано-Воскресенских горных заводов, о чём свидетельствует штамп «КВЗ» на титульном листе и штамп «БАРНАУЛЬСКОЙ КАЗЕННОЙ БИБЛIОТ» на 1 странице.

Документ представляет собой тетрадь форматом 19,5×15 см в мягком бумажном переплете. Бумага голландского производства с водяными знаками, произведена во второй половине XVIII века. Текст написан семью разными почерками, датированными концом XVIII века. Внешний вид почерков совпадает с почерками в других рукописях из коллекции библиотек Колывано-Воскресенских горных заводов, однако информация об оригинале, а также других рукописных или печатных копиях документа отсутствует.

Пётр Иванович Погорецкий — доктор медицины, выпускник Лейденского университета, один из основоположников педиатрической школы в России, — начал свой путь с богословского образования. Получив степень магистра богословия в Киево-Могилянской академии, он решил заняться изучением хирургии в Госпитальной слободке у доктора Иоганна Шрейбера, признанного специалиста как в России, так и за рубежом. Как подающий надежды студент, он был отправлен на обучение в Голландию; сразу после возвращения подтвердил право заниматься медицинской практикой и начал преподавать в медицинской школе при Московском генеральном сухопутном госпитале. Здесь было положено начало разногласиям между П. И. Погорецким и Медицинской коллегией: Погорецкий подал рапорт, в котором приводил аргументы в пользу реформирования медицинского образования в России, однако коллегия программу не одобрила.

В 1768 году П. И. Погорецкий перевёл с немецкого на латынь монографию своего учителя И. Шрейбера «Короткое, но доступное руководство для познания и лечения важнейших заболеваний человеческого тела, главным образом взрослых мужчин, которые в больших госпиталях Петербурга во все годы, начиная с 1742 года, до сих пор изучены и объяснены» с собственными добавлениями, посвященными женским и детским болезням, и предисловием, в котором критически высказался о коллегах по цеху. 

В итоге его отношения с Медицинской коллегией испортились окончательно, нереализованная часть тиража была уничтожена, а сам П. И. Погорецкий оказался назначен на должность медика в Сибирский корпус, куда ехать отказался. Впоследствии он был арестован за этот отказ, но благодаря вмешательству императрицы Екатерины II освобождён и уволен со службы. 

В Москве он занимался частной практикой, а когда в городе вспыхнула эпидемия, добровольно принял участие в её ликвидации. 

Болезнь пришла в Москву с фронтов русско-турецкой войны. Первые случаи заражения были зафиксированы в 1770 году в генеральном госпитале Лефортовской слободы штабс-доктором Афанасием Филимоновичем Шафонским (1740–1811). Позже он опубликовал «Описание моровой язвы, бывшей в столичном городе Москве с 1770 по 1772 г.» .

Очаг в Лефортовской больнице был успешно локализован, но вторая вспышка на Большом суконном дворе привела к куда более значительным жертвам. Из-за халатности властей города и недоверия населения к врачам карантины оказались малоэффективны, «моровая язва» начала распространяться и вскоре переросла в эпидемию. В 1771 году вспыхнул бунт, поводом к которому послужило решение Московского архиепископа Амвросия снять Боголюбскую икону Божией Матери с Варварских ворот и перенести ее в церковь Кира и Иоанна. Икона считалась чудотворной, люди собирались вокруг нее, служили молебны, приносили пожертвования, однако на деле это лишь ускоряло распространение чумы. Чумной бунт продолжался три дня, архиепископ погиб, пострадали многие врачи. После подавления беспорядков в городе была налажена работа госпиталей и карантинов, организована уборка тел умерших и их захоронение за пределами города. Впоследствии была разработана система очистки воды, построен водопровод в Москве, а в сфере медицинского образования проведены реформы.

Во время работы в Лефортовском госпитале П. И. Погорецкий заразился чумой в лёгкой форме и подробно описал клиническую картину болезни. В рукописи, посвящённой «моровой язве», он указывает на необходимость прививания от чумы по аналогии с прививанием от оспы. К этому же выводу пришел его друг и коллега Даниил Самойлович Самойлович (1744–1805), основатель эпидемиологии в Российской империи.

Здоровье П. И. Погорецкого оказалось подорвано, он умер 1780 году. В 1781 году Нестор Максимович Максимович-Амбодик (1744–1812) перевёл с латыни на русский язык работу И. Шрейбера с дополнениями П. И. Погорецкого. Она вышла под названием  «Руководство к познанию и врачеванию болезней человеческих наружных и внутренних, c прибавлением главных немощей женскаго пола и малолетных детей».

Н. А. Кузьменко